"Сначала мне лишь требовалось уединение, а затем это стало привычкой".
"Ползи мой огонёк вверх по занавеске,
Души меня, мой угарный газ.
Каждый кусочек разобранной принцессы
Я поцелую в последний раз".
Давно хотел показать вам эти снимки, но всё как-то не доходили руки.
Признаться, тот день выдался поистине особенным. Необыкновенно туманным и завораживающим. С самого утра бледное полотно, своей размеренной и тяжёлой поступью, окружило город и утопило его в своих холодных объятиях, погрузив в благоговенный сон. Шло время, февральское солнце изредка едва пробивалось сквозь седую пелену, пока, наконец, не сдалось под натиском непоколебимой силы незванной белоснежной мглы. И вот уже люди, скованные оцепенени
Давно хотел показать вам эти снимки, но всё как-то не доходили руки.
Признаться, тот день выдался поистине особенным. Необыкновенно туманным и завораживающим. С самого утра бледное полотно, своей размеренной и тяжёлой поступью, окружило город и утопило его в своих холодных объятиях, погрузив в благоговенный сон. Шло время, февральское солнце изредка едва пробивалось сквозь седую пелену, пока, наконец, не сдалось под натиском непоколебимой силы незванной белоснежной мглы. И вот уже люди, скованные оцепенени
Давно хотел показать вам эти снимки, но всё как-то не доходили руки.
Признаться, тот день выдался поистине особенным. Необыкновенно туманным и завораживающим. С самого утра бледное полотно, своей размеренной и тяжёлой поступью, окружило город и утопило его в своих холодных объятиях, погрузив в благоговенный сон. Шло время, февральское солнце изредка едва пробивалось сквозь седую пелену, пока, наконец, не сдалось под натиском непоколебимой силы незванной белоснежной мглы. И вот уже люди, скованные оцепенени
Давно хотел показать вам эти снимки, но всё как-то не доходили руки.
Признаться, тот день выдался поистине особенным. Необыкновенно туманным и завораживающим. С самого утра бледное полотно, своей размеренной и тяжёлой поступью, окружило город и утопило его в своих холодных объятиях, погрузив в благоговенный сон. Шло время, февральское солнце изредка едва пробивалось сквозь седую пелену, пока, наконец, не сдалось под натиском непоколебимой силы незванной белоснежной мглы. И вот уже люди, скованные оцепенени
Давно хотел показать вам эти снимки, но всё как-то не доходили руки.
Признаться, тот день выдался поистине особенным. Необыкновенно туманным и завораживающим. С самого утра бледное полотно, своей размеренной и тяжёлой поступью, окружило город и утопило его в своих холодных объятиях, погрузив в благоговенный сон. Шло время, февральское солнце изредка едва пробивалось сквозь седую пелену, пока, наконец, не сдалось под натиском непоколебимой силы незванной белоснежной мглы. И вот уже люди, скованные оцепенени
Давно хотел показать вам эти снимки, но всё как-то не доходили руки.
Признаться, тот день выдался поистине особенным. Необыкновенно туманным и завораживающим. С самого утра бледное полотно, своей размеренной и тяжёлой поступью, окружило город и утопило его в своих холодных объятиях, погрузив в благоговенный сон. Шло время, февральское солнце изредка едва пробивалось сквозь седую пелену, пока, наконец, не сдалось под натиском непоколебимой силы незванной белоснежной мглы. И вот уже люди, скованные оцепенени
"Раньше я боялся потерять память, но теперь был бы счастлив кое-что забыть. Память — как фреска в моей голове. Она делает события вечными, но забывчивость дарит умиротворение. Нужно забывать".