Высшая планка ныне угробленной второй инкарнации Самарского Университета (и гуманитарной мысли региона). Больше всего, конечно, повезло тем, кто успел вживую пообщаться с филологом-эксцентриком. Книга вышла из типографии за две недели до смерти легенды филфака.
Шорт-лист Нацбеста, книга эмигранта-парижанина номинировалась Мамлеевым. Автор — один из любимых учеников С.З. Агранович в "школе молодого филолога". Отзывы критики: "русский Селин". Выпустил ещё две книги на русском, потом, вроде бы, перешёл на французский.
По мнению писателя-фронтовика Бондарева в русской прозе было три великих романа: "Война и мир", "Тихий Дон" и... эта книга сына грузчика из Запанского. Мордвин-экспрессионист, расстрелян и вычеркнут из литературы на многие годы. Роман не закончен, а что, если бы Кандинский картину не закончил — вы бы заметили?
Русский немец из Новокуйбышевска, первая книга, изданная на новой родине, в Германии. В основе — судьба отца, воевавшего в Народной Армии самарского Комуча. Юность, романтика, гражданская бойня. Отзывы критики: "белый Гайдар".
Племянник знаменитого поэта-классициста Ивана Дмитриева — Михаил Александрович. Родился и жил после отставки под Сызранью. Перед смертью засел за мемуары. Вершина русской мемуаристики, вровень с "Былым и думами", Авдотьей Панаевой и т.д. Идеально издана и откомментирована "НЛО"... через 132 года после смерти автора.
Кинороман сценаристов легендарного истерна. В издании 2001-го года предыстории Сухова, Абдулы и Саида развёрнуты на добрый сериал. Поволжье и Средняя Азия в революцию и гражданскую.
Самарская губерния была заволжской, степной. Жигули Самаре достались после очередного территориального передела. Эта книга завершила присоединение Жигулей к Самаре на ментальном уровне. Антология редчайших текстов, подготовленная Степаном Кузменко, с оформлением художника-графика Игоря Дубровина, выдержала три издания.
Лучшая книга о чекистском терроре. Да и о Российском государстве в целом после книги многое проясняется. Юность автора прошла в Сызрани, дебютировал в журнале самарских социал-демократов. Жертва того самого террора.
Своего рода "Илиада заволжской степи" — эпос, созданный до русской колонизации. Варианты разбрелись по осколкам Золотой Орды: у узбеков, у каракалпаков, у казахов, у сибирских татар, у башкир, у казанских татар, у ногайцев, у карачаевцев и балкарцев, у крымских татар — у всех свои варианты. Рекомендую перевод Семёна Липкина, изданный в 1990-м году, в основе которого татарская версия.
Подзаголовок: Лирический дневник 1957- 1967. Родной брат культового куйбышевского журналиста и писателя Эдуарда Кондратова часто приезжал на Самарскую Луку. Действие романа происходит в трёх городах, в двух угадываются Москва и Питер, третьему дано имя... почти Куйбышев, но первая буква изменена на "Х". Автор предвосхитил Мамлеева, Лимонова и Сорокина, вместе взятых. Проза Кондратова не издана до сих пор, но несколько глав проскользнули-таки на страницы "НЛО". По когтям узнаете льва.
Преподаватель первой инкарнации Самарского Университета, учёный с мировым именем. Одна из тем, которой он занимался в Самаре ("персональный суверенитет", в противовес "национально-государственному"), превратилась в книгу, изданную последним анархистским издательством. Переиздана современными единомышленниками.
Ещё один самарец в премиальном шорт-листе, на этот раз русского Букера. Первая книга трилогии (1996), оконченной в 2007-м.
Если надо представить регион одной книгой — выбирайте эту. Книга о самой большой трагедии, когда-либо нами пережитой. В конце из семьи в 7 человек в живых останется двое.
Близкое к идеальности исследование на историко-литературную тему, в ходе которого были совершены кое-какие открытия. Подзаголовок: "Из жизни двух писателей". Благородная фигура матери будущего советского монстра Алёши Толстого. История о том, как благие намерения ведут во адъ.
Ещё один преподаватель первой инкарнации Самарского Университета и ещё одна тема, которая здесь разрабатывалась и обсуждалась. Падение Империи и рождение новой идеологии. Автор — потомственный брахман (зачёркнуто) ...выходец из духовного сословия, коммунист (вспомним тертуллиановское "верую, ибо абсурдно"). Съеден львами (зачёркнуто) ... расстрелян.
Раз есть книги двух преподавателей первого Университета, то пусть преподавателей второго тоже будет два. Ломать голову, кто из них отождествляется с работой мысли и свободой, не пришлось, Николай Тимофеевич пришёл в голову в первую очередь. Итоговая на данный момент книга. Памяти второй реинкарнации Университета, уничтоженной на наших глазах. Город без гуманитариев, горе нам.
Дилогия о Насреддине, написанная сыном инспектора народных училищ Бугурусланского уезда нашей губернии, переведена почти на все европейские и восточные языки и по тиражам превосходит всё, когда-либо написанное о культовом персонаже Востока. Не было бы счастья, но в Голод-1921 семья инспектора бежала в Среднюю Азию, подобно десяткам тысяч самарцев.
Ну не Алексея же Толстого вы ожидали увидеть на этой букве!? Темников умер на взлёте, эта книга была первой (и последней), пробившейся в столичное издательство, и поэтому вынужденно несёт черты "Избранного". Лично я в первую очередь рекомендую раздел "Ещё тринадцать историй" — цикл студёноовражных новелл.
Глеб Иваныч, уже знаменитый писатель, прожил в самарской деревне полтора года. Положа руку на сердце, сельские новеллы Гарина ("Деревенские панорамы") и Каронина ("Рассказы о парашкинцах" и "Рассказы о пустяках") не хуже, а то и лучше. Но в "своих буквах" уступили конкурентам. Хотя бы потому, что именно книгами никогда не выходили.
А вот самарская часть наследия Успенского собрана и издана. Показательно, что в сети нет ни единой фотографии этой книги, а единственное адекватное описание нашлось лишь на сайт
Книга мемуаров. Успевшего ещё студентом пройти по делу самарских областников, отсидеть и стать главным критиком региона.
Легендарная книга неудавшейся русской Жорж Санд. О ней я совсем недавно писал, так что ставлю ссылку https://vk.cc/9aCZll
Рано умерший публицист первой русской марксистской газеты, издававшейся в Самаре, был ещё и беллетристом. Книга вышла посмертно. Убогая чудовищная многоэтажка "ЖК Воскресенский" на углу Галактионовской и Пионерской, вторжение совка в худших своих проявлениях в старую часть города — не только бесповоротно изуродовала перспективу двух старинных улиц. Она ещё и убила дома двух писателей, одним крылом — дом Неверова, другим — дом Гвоздева (Циммермана). Вечное лютейшее проклятие!
Книга, вышедшая через 43 года после смерти автора, куйбышевского врача, читается как нон-фикшн, хотя автором замысливалась как художественная. Чего тут только нет: и самарское село, объявившее себя независимой республикой, и сталинские лагеря, и самарские анархисты с их идейными исканиями, — кстати, автор до старости лет оставался идейным противником государства.
Участник группы французских дадаистов, художник уровня Малевича, Филонова и Татлина, уроженец столицы Бугурусланского уезда нашей губернии, всю жизнь издавал книжки-малотиражки. Эта — переписанное через 20 лет издание первой части 7-частной эпопеи "Герой интереснее романа". Её же считают открывающей автобиографическую трилогию. Книжки-малотиражки до сих пор не переизданы, так что открытие писателя ещё впереди. Если вам по зубам проза Джойса и Улитина, то и Шаршун зайдёт.
А эта книга опять от уроженца села, объявившего себя независимой республикой. Мемуары, отчасти параллельные чекинским, но глазами человека поколения чуть постарше. Книга в серии "Классика самарского краеведения", отдаю должное коллективу историков, за ней стоящим.
Ещё один писатель-классик и тоже отчёт о длительной командировке в самарское село. Вообще-то не книга, а журнальная публикация, но кем-то переплетена и в таком виде легконаходима в сети.
"Белый Гайдар", написавший о мальчишках в армии Комуча, был на букву "Г". На букву "Ю" — с другой линии фронта, пятнадцатилетний боец знаменитой Железной дивизии Гая. Потом всё по стандарной схеме — гонялся за басмачами, вторгался в Иран, воевал с немцами, после войны отсидел. Сверх схемы — написал сценарий к первому узбекскому фильму, встав у истоков истерна, издавал книги на таджикском и узбекском. Итоговая книга повестей и рассказов, вышедшая через 2 года после смерти.
Эпопея (две части, каждая в двух книгах) о колонизации Заволжья. Неудавшейся, как мы понимаем, освоение провалено, народ хиреет и разбегается. В главном месте действия угадывается Вольск, но колонизационные усилия прикладываются по отношению к южным уездам Самарской губернии (ныне примыкающие к Большеглушицкому и Пестравскому районам). В центре описания — старообрядческие купцы-волгари, которым не по пути ни с романовской империей, ни с коммунистами.
П.С. Плохоразличим соединительный союз, точное название
из публикации В.Степанова в газете КуАИ Полёт 27.12.1989 г. № 36 (1187)
отрочество. в бокале пока ещё не алкоголь.
из самодельной книги, напечатана 04.10.1988
стихи Васи, переписаны моей рукой в рукописной книге "Пачти все футуристы Самары"
из книги "Пачти все футуристы Самары"
Владлен Гаврильчик
Hammasa Kohistani. Miss England, in 2005
на Полевой через дорогу от Мак-Дональдса.