Roman Rommel (56 лет), Ставрополь, Россия

"Бойтесь безмолвных людей, Бойтесь старых домов, Страшитесь мучительной власти несказанных слов..." Константин Бальмонт.

"Оставьте, наконец, меня в покое, Я износил себя, как старое пальто. В окне кино, печальное, немое. Мне кто-то нужен? Нет, уже никто." Александр Вертинский.

"Я пойду по гулким шпалам, Думать и следить В небе жёлтом, в небе алом Рельс бегущих нить." Николай Гумилёв.

"Окна, закрытые ставнями, Могут сейчас промолчать. Знают о многом, но главное – Им не дано закричать." Александр Дмитровский.

"Всё каменней ступени, Всё круче, круче всход. Желанье достижений Еще влечет вперед. Но думы безнадежней Под пылью долгих лет. Уверенности прежней В душе упорной нет." Валерий Брюсов.

"Я никогда не понимал, Искусства музыки священной, А ныне слух мой различал В ней чей-то голос сокровенный. Я полюбил в ней ту мечту И те души моей волненья, Что всю былую красоту Волной приносят из забвенья." Александр Блок.

"Вот они, грустные, полные страсти Или любви без границ Письма… Она их писала без счастья… Капали слезы с ресниц. Так и дрожат на страницах забытых, В этих поблекших листах Слезы немые, - без счастья пролиты, - Горе я видел в очах... " Александр Блок.

"Под ногами бетон. Стометровкою вниз. И последней чертой Серебрится карниз. Сейчас я уйду И на этом же месте Зашаркают голуби Коготками по жести." Андрей "Дельфин" Лысиков.

Вдвоем с тобой, в чужой квартире, – чтоб не замерзнуть, включим газ. Послушай, в этом черном мире любой пустяк сильнее нас. Вот эти розы на обоях, табачный дым, кофейный чад. Лишь захотят – убьют обоих, растопчут, если захотят. Любовники! какое слово, великая, святая ложь. Сентиментален? Что ж такого! Чувствителен не в меру? Что ж! А помнишь юность? странным светом озарены и день и ночь. Закрой глаза, укройся пледом – я не могу тебе помочь. Борис Рыжий.

"Я дверь, к которой нет ключа; Мне жребий тягостный достался, Мной кто-то хлопнул сгоряча И ключ доверия сломался..." Артур Макаров.

Сжала руки под тёмной вуалью... "Отчего ты сегодня бледна?" - Оттого, что я терпкой печалью Напоила его допьяна. Как забуду? Он вышел, шатаясь, Искривился мучительно рот... Я сбежала, перил не касаясь, Я бежала за ним до ворот. Задыхаясь, я крикнула: "Шутка Всё, что было. Уйдешь, я умру." Улыбнулся спокойно и жутко И сказал мне: "Не стой на ветру" Анна Ахматова.

И упало каменное слово На мою еще живую грудь. Ничего, ведь я была готова, Справлюсь с этим как-нибудь. У меня сегодня много дела: Надо память до конца убить, Надо, чтоб душа окаменела, Надо снова научиться жить. А не то... Горячий шелест лета Словно праздник за моим окном. Я давно предчувствовала этот Светлый день и опустелый дом. Анна Ахматова.

А ты думал - я тоже такая, Что можно забыть меня, И что брошусь, моля и рыдая, Под копыта гнедого коня. Или стану просить у знахарок В наговорной воде корешок И пришлю тебе странный подарок - Мой заветный душистый платок. Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом Окаянной души не коснусь, Но клянусь тебе ангельским садом, Чудотворной иконой клянусь, И ночей наших пламенным чадом - Я к тебе никогда не вернусь. Анна Ахматова.

Высокие своды костела Синей, чем небесная твердь... Прости меня, мальчик веселый, Что я принесла тебе смерть — За розы с площадки круглой, За глупые письма твои, За то, что, дерзкий и смуглый, Мутно бледнел от любви. Я думала: ты нарочно — Как взрослые хочешь быть. Я думала: томно-порочных Нельзя, как невест, любить. Но все оказалось напрасно. Когда пришли холода, Следил ты уже бесстрастно За мной везде и всегда. Как будто копил приметы Моей нелюбви. Прости! Зачем ты принял обеты Страдальческого пути?

"Я хочу, наконец, утонуть в океане Твоих слёз, что пролились в подушку признаний, Не брести чтоб дорогой вен, ликером сожжённых, Среди проклятых улиц и домов прокажённых..."

Среди миров, в мерцании светил Одной звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я её любил, А потому, что я томлюсь с другими. И если мне сомненье тяжело, Я у неё одной ищу ответа… Не потому, что от неё светло, А потому, что с ней не надо света. Иннокентий Анненский

Между Временем и Вечностью, Как над брызнувшей водой, К нам заброшен бесконечностью Мост воздушно-золотой, — Разноцветностью играющий, Видный только для того, Кто душою ожидающей Любит Бога своего, — Кто, забыв свое порочное, Победил громаду зол, И, как радуга непрочная, Воссиял — и отошел. Константин Бальмонт

Чему вовсе не быть, так того не сгубить, А чего не сгубить, тому нету конца на Земле. Тонких улиц иглу Пальцем переломлю. Будь свободна душа, Но меня не лишай Легких крыльев, Ведь кажется мне, Будто я египтянин, И со мною и Солнце и зной, И царапает небо когтями Легкий Сфинкс, что стоит за спиной. Будто я... Будто я... Эдмунд Шклярский.

Снилась мне высокая темница И решетка, черная, как ночь, За решеткой — сказочная птица, Та, которой некому помочь. Но и я живу, как видно, плохо, Ибо я помочь не в силах ей. И встает стена чертополоха Между мной и радостью моей. И простерся шип клинообразный В грудь мою, и уж в последний раз Светит мне печальный и прекрасный Взор ее неугасимых глаз. Николай Заболоцкий

"Сохрани мою тень. Не могу объяснить. Извини. Это нужно теперь. Сохрани мою тень, сохрани. За твоею спиной умолкает в кустах беготня. Мне пора уходить. Ты останешься после меня. До свиданья, стена. Я пошёл. Пусть приснятся кусты. Вдоль уснувших больниц. Освещённый луной. Как и ты. Постараюсь навек сохранить этот вечер в груди. Не сердись на меня. Нужно что-то иметь позади. Сохрани мою тень. Эту надпись не нужно стирать. Всё равно я сюда никогда не приду умирать, Всё равно ты меня никогда не попросишь: вер

Ангел, три года хранивший меня, Вознесся в лучах и огне, Но жду терпеливо сладчайшего дня, Когда он вернется ко мне. Как щеки запали, бескровны уста, Лица не узнать моего; Ведь я не прекрасная больше, не та, Что песней смутила его. Давно на земле ничего не боюсь, Прощальные помня слова. Я в ноги ему, как войдет, поклонюсь, А прежде кивала едва. Анна Ахматова

А грустно было и уныло, печально, да ведь? Но всё осветит, всё, что было, исправит память – звучи заезженной пластинкой, хрипи и щёлкай. Была и девочка с картинки с завитой чёлкой. И я был богом и боксёром, а не поэтом. То было правдою, а вздором как раз вот это. Чем дальше будет, тем длиннее и бесконечней. Звезда, осенняя аллея, и губы, плечи. И поцелуй в промозглом парке, где наши лица под фонарём видны неярким – он вечно длится. Борис Рыжий

Я не могу писать тебе стихов Ни той, что ты была, ни той, что стала. И, очевидно, этих горьких слов Обоим нам давно уж не хватало. За всё добро - спасибо! Не считал По мелочам, покуда были вместе, Ни сколько взял его, ни сколько дал, Хоть вряд ли задолжал тебе по чести. А всё то зло, что на меня, как груз Навалено твоей рукою было, Оно моё! Я сам с ним разберусь, Мне жизнь недаром шкуру им дубила. Упрёки поздно на ветер бросать, Не бойся разговоров до рассвета. Я просто разлюбил тебя. И это Мн

Я любила твой смех, твой голос. Я за душу твою боролась. А душа-то была чужою, А душа-то была со ржою. Но твердила любовь: - Так что же? Эту ржавчину уничтожу! Были бури. И были штили. Ах, какие пожары были! Только вот ведь какое дело - В том огне я одна горела: Ржа навеки осталась ржою, А чужая душа - чужою... Юлия Друнина

Я ненавижу свет Однообразных звезд. Здравствуй, мой давний бред, — Башни стрельчатый рост! Кружевом, камень, будь И паутиной стань, Неба пустую грудь Тонкой иглою рань. Будет и мой черед — Чую размах крыла. Так — но куда уйдет Мысли живой стрела? Или свой путь и срок Я, исчерпав, вернусь: Там — я любить не мог, Здесь — я любить боюсь... Осип Мандельштам

Веди меня аллеями пустыми, о чем-нибудь ненужном говори, нечетко проговаривая имя. Оплакивают лето фонари. Два фонаря оплакивают лето. Кусты рябины. Влажная скамья. Любимая, до самого рассвета побудь со мной, потом оставь меня. А я, оставшись тенью потускневшей, еще немного послоняюсь тут, все вспомню: свет палящий, мрак кромешный. И сам исчезну через пять минут. Борис Рыжий.

Нужно на всё наплевать! То, что случилось, понять невозможно. Как же ты смог потерять То, что хранить было в общем не сложно. Снова косые дожди Стучат в подоконник. Вроде бы малость. С города и до весны Собрав чемодан, на юг уехала радость. Илья "Чёрт" Кнабенгоф

...На чёрном небе белая звезда- она была и будет навсегда, до нас доходят тонкие лучи... Но лучше электричество включи и отойди от чёрного окна- здесь ты один, а там она одна, и не о чем вам с нею говорить, а немоту ни с кем не разделить. Борис Рыжий

Вот опять окно, Где опять не спят. Может — пьют вино, Может — так сидят. Или просто — рук Не разнимут двое. В каждом доме, друг, Есть окно такое. Не от свеч, от ламп темнота зажглась: От бессонных глаз! Крик разлук и встреч — Ты, окно в ночи! Может — сотни свеч, Может — три свечи… Нет и нет уму Моему покоя. И в моем дому Завелось такое. Помолись, дружок, за бессонный дом, За окно с огнем! Марина Цветаева

В хрустальный шар заключены мы были, и мимо звезд летели мы с тобой, стремительно, безмолвно мы скользили из блеска в блеск блаженно-голубой. И не было ни прошлого, ни цели, нас вечности восторг соединил, по небесам, обнявшись, мы летели, ослеплены улыбками светил. Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный, остановил наш огненный порыв, и поцелуй прервал наш безначальный, и в пленный мир нас бросил, разлучив. И на земле мы многое забыли: лишь изредка воспомнится во сне и трепет наш, и трепет звездной п

Героиновый рай, и они там вдвоём. И мы, наверное, туда попадём По дорогам вен, по дорожкам пыли. Ведь мы так любили, мы были... Мы были с тобой всё время вместе, Как Сид и Нэнси, Сид и Нэнси. И ни за что бы не дожили до пенсии, Как Сид и Нэнси Сид и… LUMEN

Уныло шаркая ногами, Усталый ты бредешь домой. Вороньи крики над домами, И город весь пропах тоской. Скорбят тускнеющие окна, Сереет неба мрачный лик. И к монотонности событий Ты, человек, давно привык. Пусты глаза, и мёрзнут руки. Давно мечтаньях погребя, Зависнув в бесконечной скуке, Устал от самого себя.

Мой город строгий, город милый! Я ненавидел — но тебя ль? Я ненавидел плен твой стылый, Твою покорную печаль. О, не тебя, но повседневность И рабий сон твой проклял я... Остра, как ненависть, как ревность, Любовь жестокая моя. Зинаида Гиппиус

Прощай, позабудь и не обессудь. А письма сожги, как мост. Да будет мужественным твой путь, да будет он прям и прост. Да будет во мгле для тебя гореть звёздная мишура, да будет надежда ладони греть у твоего костра. Да будут метели, снега, дожди и бешеный рёв огня, да будет удач у тебя впереди больше, чем у меня. Да будет могуч и прекрасен бой, гремящий в твоей груди. Я счастлив за тех, которым с тобой, может быть, по пути. Иосиф Бродский

То ли я с тобой осталась, То ли ты ушел со мной, Но оно не состоялось, Разлученье, ангел мой! И не вздох печали томной, Не затейливый укор, Мне внушает ужас темный Твой спокойный ясный взор. Анна Ахматова.

Так гранит покрывается наледью, и стоят на земле холода, - этот город, покрывшийся памятью, я покинуть хочу навсегда. Будет теплое пиво вокзальное, будет облако над головой, будет музыка очень печальная - я навеки прощаюсь с тобой. Больше неба, тепла, человечности. Больше черного горя, поэт. Ни к чему разговоры о вечности, а точнее, о том, чего нет. Борис Рыжий.

Останься здесь и на плече повисни На миг вдвоём посередине жизни. И шум ветвей, как будто шорох платья, И снег летит и тишина в квартире, И горько мне теперь твоё объятье, Соединенье в разобщённом мире. Нет-нет, не плачь, ты всё равно уходишь. Когда-нибудь ты всё равно находишь У Петроградских тарахтящих ставней Цветов побольше у ограды давней. И только жизнь меж нас легко проходит И что-то вновь из наших душ уходит, И шумный век гудит, как параходик, И навсегда твою любовь увозит. Бежит река и ты бежиш

Пора давно за все благодарить, за все, что невозможно подарить когда-нибудь, кому-нибудь из вас и улыбнуться, словно в первый раз в твоих дверях, ушедшая любовь, но невозможно улыбнуться вновь. Прощай, прощай – шепчу я на ходу, среди знакомых улиц вновь иду, подрагивают стекла надо мной, растет вдали привычный гул дневной, а в подворотнях гасятся огни. – Прощай, любовь, когда-нибудь звони. Так оглянись когда-нибудь назад: стоят дома в прищуренных глазах, и мимо них уже который год по тротуарам шествие идет

Навсегда расстаемся с тобой, дружок. Нарисуй на бумаге простой кружок. Это буду я: ничего внутри. Посмотри на него - а потом сотри. Иосиф Бродский.

День сгорел. Теперь дома, словно угли, - в желтых стеклах. Милая моя зима, что ты ходишь одиноко? Не согреться, не остаться: здесь тебя не ждал никто... Лишь метель, метаясь в танцах, топчет мертвеца в пальто. Он, как я и ты, из чаши одиночества испил. Прогони метель подальше! Милый друг, спокойно спи! Эй, зима, давай укроем бедолагу пледом снежным! Безымянного героя поцелуй, как мама, нежно! А потом уйдем отсюда прочь, а то сойдем с ума! Я всегда с тобою буду! Будь моей женой, зима! Мы пойдем туда, где

Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть... Погибнуть? Пасть? Что - мы? Вот хруст костей... вот молния сознанья перед чертою тьмы... И - перехлест страданья... Зинаида Гиппиус.

Видишь дом, назови его дом. Видишь дерево, дерево тоже назови, а потом… А потом назови человека прохожим. Мост мостом постарайся назвать. Помни, свет называется светом. Я прошу тебя не забывать говорить с каждым встречным предметом. Меня, кажется, попросту нет - спит, читает, идёт на работу чей-то полурасслышанный бред, некрасивое чучело чьё-то. И живу-не-живу я, пока дорогими устами своими - сквозь туман, сон, века, облака - кто-нибудь не шепнет моё имя. Говори, не давай нам забыть наше тяжкое дело земное

Мы встретились случайно на углу. Я быстро шел — и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полутьму Сквозь черные лучистые ресницы. На ней был креп, — прозрачный легкий газ Весенний ветер взвеял на мгновенье, Но на лице и в ярком блеске глаз Я уловил былое оживленье. И ласково кивнула мне она, Слегка лицо от ветра наклонила И скрылась за углом... Была весна... Она меня простила — и забыла. Иван Бунин.

Тот, кто следит за тобой, – Словно акула за маленькой рыбкой- Он твоей будет судьбой! И не о добром он мыслит с улыбкой, Тот, кто стоит за тобой. Марина Цветаева

Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб? Владимир Маяковский

Свято место не бывает без врагов. Полированным прикладом наугад. В непростреленной шинели напролом. Бравым маршем заглушив зубовный скрежет. Ведь солдатами не рождаются, Солдатами умирают. Егор Летов.

Я в подворотнях пропивал Все звёзды западного неба, Так было пусто... Кто бы знал, Что темнота милее света. Как уравняла эта ночь Всех бесов: докторов, поэтов, Безумцев, странников, кто прочь Был изгнан из Эдема летом. И в окнах силуэты сильных, Пузатых глупеньких людей, Метались бликами у мыльных Больших ненужных пузырей. А тот был нужен, но устал, Пока ещё в сознании ясном, Сидел на кухне, пропивал Всё то, что посчитал напрасным.

Сердце к сердцу не приковано, Если хочешь — уходи. Много счастья уготовано Тем, кто волен на пути. Я не плачу, я не жалуюсь, Мне счастливой не бывать. Не целуй меня, усталую, — Смерть придёт поцеловать. Дни томлений острых прожиты Вместе с белою зимой. Отчего же, отчего же ты Лучше, чем избранник мой? Анна Ахматова

Кошка в крапиве за домом жила. Дом обветшалый молчал, как могила. Кошка в него по ночам приходила И замирала напротив стола. Стол обращен к образам – позабыли, Стол как стоял, так остался. В углу Каплями воск затвердел на полу – Это горевшие свечи оплыли. Помнишь? Лежит старичок-холостяк: Кротко закрыты ресницы – и кротко В черненький галстук воткнулась бородка. Свечи пылают, дрожит нависающий мрак... Темен теперь этот дом по ночам. Кошка приходит и светит глазами. Угол мерцает во тьме образами. Ветер ш

Догорает весенний закат, Потемнели небесные дали. Не вернуть уже больше назад, Что с тобой мы навек потеряли. Солнце здесь остановит свой бег И зайдёт незаметно за тучи. Без меня, мой родной человек, Тебе в жизни твоей, будет лучше. Не печалься, души не тревожь, Мы с тобой пострадали на равных. Позабудь наши ссоры и ложь. Время скоро залечит все раны. Догорает весенний закат, Почернели весенние дали. Не вернуть уже больше назад, Что с тобой мы навек потеряли.

Roman Rommel

Roman Rommel

Roman Rommel - фото