Очаровательная Олеся. Ассистент художника по костюму. А спать-то как хочется.
Фото Елены Ивановой.
Аня. Ассистент художника по гриму. Хороша, правда?
Фото Елены Ивановой.
Друг мой. Без тебя никогла не начиналось утро, пока мы не выпивали по стакану чаю.
Фото Елены Ивановой.
Звукорежиссер. Андрюха, который слышал вещи, которые ни он, ни я никогда никому не расскажем.
Фото Елены Ивановой.
Вот это и называется автогрипп. Сюда крепят камеру, которая снимает диалоги и действия персонажей внутри авто.
Фото Елены Ивановой.
Рабочий момент съемок.
Фото Елены Ивановой.
Так Александр Лыков выглядит в окошке монитора.
Фото Елены Ивановой.
Бесконечно влюбленный в площадку человек - Ира.
Фото Елены Ивановой.
Самый главный человек на площадке человек - режиссер-постановщик Сорокин В.А.
Фото Елены Ивановой.
я.
Фото Елены Ивановой.
Камерамен - человек, который отвечает за камеру и за ее исправность. Геной зовут.
Фото Елены Ивановой.
Потрясающая девушка и потрясающая актриса. Вика Исакова. Звезда, но никогда не позволяет себе вести себя как звезда.
Фото Елены Ивановой.
Мой глаза, уши и конечности на площадке - Аня.
Фото Елены Ивановой.
Выдающийся фотограф нашей эпохи - Павел Васильев.
Фото Елены Ивановой.
Ну это я, есессно.
Фото Елены Ивановой.
Обратно я.
Фото Елены Ивановой.
Автор всех этих фотографии - Лена.
Мне 40!
Фото Андрея Плюснина.
Мне 40. Ужас! А еще вчера...
Фото Андрея Плюснина.
Те люди, с которыми я перплелся корнями.
Звучат здравицы!
Фото Андрея Плюснина.
Глаза выпучены, т.к. в комнате было темновато. Димка Крупнов, Андрей Плюснин и я.
Фото Андрея Плюснина.
Крым 1999. Пляж в Феодосии.
Я. Подо мной велосипед "Турист". На спине рюкзак фирмы "Снаряжение" на 35 литров. Удобный, но пот, который рождался между рюкзаком и моей спиной, вытекал в штаны и капал на дорогу. В рюкзаке виден спальный коврик, в пленке - бутылка с
Это Митрич - Дмитрий Тимофеев in person. У него навороченный велосипед "Alpina" с кучей скоростей. На спине - весь скарб в старинном рюкзаке, на багажнике - спальный мешок, а над ним - канистра с водой. Она все время падала, и однажды раскололас
Едем в поезде.
Митрич - Ты карты взял?
Я - Конечно взял. Как без карты-то?
Через несколько часов.
Митрич - Доставай карты.
Я - Зачем?
Митрич - Поиграем.
Я - В города что-ли?
Митрич - Ты же говорил, что взял карты.
Я - Конечно в
Я глубоко убежден, что треть путешествия заканчивается, когда вы садитесь в самолет (поезд, автобус), который несет вас к первой точке маршрута. Все решения приняты и вещи собраны. Треть путешествия заканчивается и начинается вторая часть. Самая интересна
Так выглядел наш лагерь под Балаклавой. Палатка спасала наши вещи от разграбления. Спали мы снаружи в спальниках. Велосипеды пристегнуты замком к сосне.
А это море. Совсем рядом, чистое и ласковое, потому что утро раннее. Через час-полтора все это будет взбаламучено, и появятся волны. А пока - пить можно.
Сон приснился: по берегу бродят мальчишки и собирают бутылки. (Такие на самом деле ходят) Закончив собирать, они со своими звенящими стеклом мешками, переговариваясь, уходят в глубину моря. Спокойно и уверенно, как 33 богатыря.
Где-то на траверзе Гончарного остановились набрать воды в некоем доме. Мальчик принес полную канистру. Митрич дал 6 гривен, и мальчик поцеловал ему руку. Такие это были огромные деньги для тех людей.
Шесть утра возле Гончарного. Видны все причиндалы для завтрака: котелок, канистра с водой и отчественный бензиновый примус (не Шмель).
Митрич поъезжает к памятной табличке на выезде из Балаклавы. 230 километров до Феодосии казались тогда немыслимыми.
Путешествовать по Крыму можно по разному. В Балаклаве видели семью, которая путешествует по воде оригинальным способом. Впереди - резиновая лодка, груженая рюкзаками с двумя пацанами 6-8 лет, которые гребут. За ними на надувных матрацах плывут родители. К
Гончарное. Так как рядом была пресная вода, с утра пораньше показались коровы. Одну я по доброте душевной покормил батоном. А она нам за это не только истоптала весь инвентарь, но принесла с собой миллионы мух и наложила кучу.
На Байдарском перевале, конечно, набрали воды и умылись в знаменитом источнике, построенном в 1789 году (кажется). Их там два. Верхний не работает.
В Севастополе мы потеряли кучу времени, добывая маршрутные листы. Дело в том, что была такая фишка с регистрацией. От регистрации освобождались те, у кого был маршрутный лист. Всех остальных нещадно щипали менты на вокзале во время отъезда. Лист мы не доб
На стоянке под Балаклавой мы нашли игральную карту - двойку червей. На пляже "рядом к Кучмой" под камушком лежала шестерка крестей. В Гурзуфе по дороге к нашему дому на ступеньке лежала дама крестей. Вот такая игра. С кем только?
Вообще, кухней заведовал Митрич. Он готовил с удовольствием и вкусно. Завтрак, поскольку вставал раньше, кипятил я.
Нашли какой-то строящийся санаторий, куда охранник пропустил нас за 5 сигарет. Место показалось нам немного странноватым. Такое славное, а никого нет. Мы постирались, пообсохли как могли, а с утра, позавтракав, двинулись наверх - на трассу.
Вдруг е
Возле этого знака две тетки торгуют луком. Одна школьный учитель, другая - медсестра. На луке они зарабатывают больше, чем работая по специальности. Зато незалежность.
На вершине Байдарского перевала дух захватило от вида. Потрясающе: и сами ворота, и долина внизу, и храм на скале.
За моей спиной симпатичная крыша. Это был наш дом на протяжении 5 дней. Его снесли через 2 года после описываемых событий и построили какой-то уродливый сундук.
Худющий, грязный, но довольный.
Это - на второй день пребывания в Гурзуфе. Лицо помятое, глаза виноватые. Вечер накануне удался.
Доехали до Ялты. По дороге Митрич распрощался с пластмассовым задним крылом, который все время у него отваливался. Он просто забросил его с матюгами куда-то на заповедные земли.
Митричу Гурзуф тоже очень понравился, и мы договорились что приедем сюда, когда нам будет 70 лет.
Мы так пригрелись в Гурзуфе, что очень не хотелось уезжать. Было так грустно, что дорогу до Алушты мы назвали "дорогой скорби".
В Гурзуфе мы не только пили. Купались лишь один раз. Было не до этого.
Митрич сидит на трассе. Ноги просятся обратно - в Гурзуф. Он играет на губной гармошке. Я не трогаю его, тоже кошки на душе скребут. Через 20 минут он встанет и поедет в сторону Алушты, но на автобусной остановке мы остановимся и приготовим себе обед.
Для меня Гурзуф - это город детства. Я впервые оказался здесь в 1978 году с родителями и маленькой сестрой. В этот приезд я пошел искать тот дом, в котором мы жили с родителями 21 год назад. Я не только нашел дом, я нашел хозяйку. И эта хозяйка даже помни